Дошкольники – самые   чувствительные для серьёзного воспитательного разговора слушатели. Разум просыпается, душа – открыта и чиста. Самое время рассказать и познакомить с героическим прошлым нашей страны, нашей малой Родины. Читайте детям рассказы и повести о войне. Даже если ребенок уже умеет читать, прочитайте о войне ему сами. Делайте ударения на особо важных моментах. Иногда отрывайтесь от чтения, чтобы спросить о том, что он чувствует, как видит и понимает читаемое событие, или что, по мнению малыша,  переживают в этот момент герои повествования.

Читайте и учите стихотворения о войне. Смотрите вместе фильмы о войне. Сопереживайте героям. Обсуждайте смелость и отвагу, и подчеркивайте, что подлость и жестокость - плохие качества. Об этом с современными детьми надо говорить много. Они должны понимать, что нельзя унижать человеческое достоинство, избивать, убивать, предавать.

 

 

ОСОБОЕ ЗАДАНИЕ

 

Задание было необычным. Называлось оно особым. Командир бригады морских пехотинцев полковник Горпищенко так и сказал:

 

— Задание необычное. Особое. — Потом переспросил: — Понятно?

 

— Понятно, товарищ полковник, — ответил старшина-пехотинец — старший над группой разведчиков.

 

Был он вызван к полковнику один. Вернулся к своим товарищам. Выбрал в помощь двоих, сказал:

 

— Собирайтесь. Задание выпало нам особое.

 

Однако что за особое, пока старшина не говорил.

 

Дело было под новый, 1942 год. Ясно разведчикам: в такую-то ночь, конечно, задание сверхособое. Идут разведчики за старшиной, переговариваются:

 

— Может, налёт на фашистский штаб?

 

— Бери выше, — улыбается старшина.

 

— Может, в плен генерала схватим?

 

Выше, выше, — смеётся старший.

 

Переправились ночью разведчики на территорию, занятую фашистами, продвинулись вглубь. Идут осторожно, крадучись.

 

Опять разведчики:

 

— Может, мост, как партизаны, идём взрывать?

 

— Может, на фашистском аэродроме произведём диверсию?

 

Смотрят на старшего. Улыбается старший.

 

Ночь. Темнота. Немота. Глухота. Идут в фашистском тылу разведчики. Спускались с кручи. На гору лезли. Вступили в сосновый лес. Крымские сосны вцепились в камни. Запахло приятно хвоей. Детство солдаты вспомнили. Подошёл старшина к одной из сосенок. Обошёл, посмотрел, даже ветви рукой пощупал.

 

— Хороша?

 

— Хороша, — говорят разведчики.

 

Увидел рядом другую.

 

— Эта лучше?

 

— Сдаётся, лучше, — кивнули разведчики.

 

— Пушиста?

 

— Пушиста.

 

— Стройна?

 

Стройна!

 

— Что же — к делу, — сказал старшина. Достал топор и срубил сосенку. — Вот и всё, — произнёс старшина. Взвалил сосенку себе на плечи. — Вот и управились мы с заданием.

 

— Вот те и на, — вырвалось у разведчиков.

 

На следующий день разведчики были отпущены в город, на новогоднюю ёлку к детям в детский дошкольный подземный сад.

 

Стояла сосенка. Стройна. Пушиста. Висят на сосенке шары, гирлянды, разноцветные фонарики горят.

 

Вы спросите: почему же сосна, не ёлка? Не растут в тех широтах ёлки. Да и для того, чтобы сосенку добыть, надо было к фашистам в тылы пробраться.

 

Не только здесь, но и в других местах Севастополя зажглись в тот нелёгкий год для детей новогодние ёлки. Видать, не только в бригаде морских пехотинцев у полковника Горпищенко, но и в других частях задание для разведчиков в ту предновогоднюю ночь было особым.

 

 

 

ВЫХОДНОЕ ПЛАТЬЕ

 

Было это ещё до начала войны с фашистами. Кате Извековой подарили родители новое платье. Платье нарядное, шёлковое, выходное. Не успела Катя обновить подарок. Грянула война. Осталось платье висеть в шкафу. Думала Катя: завершится война, вот и наденет она своё выходное платье.

 

Фашистские самолёты не переставая бомбили с воздуха Севастополь. Под землю, в скалы ушёл Севастополь.

 

Военные склады, штабы, школы, детские сады, госпитали, ремонтные мастерские, даже кинотеатр, даже парикмахерские — всё это врезалось в камни, в горы.Под землёй организовали севастопольцы и два военных завода. На одном из них и стала работать Катя Извекова. Завод выпускал миномёты, мины, гранаты. Затем начал осваивать производство авиационных бомб для севастопольских лётчиков.

 

Всё нашлось в Севастополе для такого производства: и взрывчатка, и металл для корпуса, даже нашлись взрыватели. Нет лишь одного. Порох, с помощью которого подрывались бомбы, должен был засыпаться в мешочки, сшитые из натурального шёлка.

 

Стали разыскивать шёлк для мешочков. Обратились на различные склады.

 

На один:

 

— Нет натурального шёлка.

 

На второй:

 

— Нет натурального шёлка.

 

Ходили на третий, четвёртый, пятый.

 

Нет нигде натурального шёлка.

 

И вдруг... Является Катя. Спрашивают у Кати:

 

— Ну что — нашла?

 

— Нашла, — отвечает Катя.

 

Верно, в руках у девушки свёрток.

 

Развернули Катин свёрток. Смотрят: в свёртке — платье. То самое. Выходное. Из натурального шёлка.

 

— Вот так Катя!

 

— Спасибо, Катя!

 

Разрезали на заводе Катино платье. Сшили мешочки. Засыпали порох. Вложили мешочки в бомбы. Отправили бомбы к лётчикам на аэродром. Вслед за Катей и другие работницы принесли на завод свои выходные платья. Нет теперь перебоев в работе завода. За бомбой готова бомба.

 

Поднимаются лётчики в небо. Точно бомбы ложатся в цель.

 

 

 

ЗЛАЯ ФАМИЛИЯ

 

 

Стеснялся солдат своей фамилии. Не повезло ему при рождении. Трусов его фамилия.

 

Время военное. Фамилия броская.

 

Уже в военкомате, когда призывали солдата в армию, — первый вопрос:

 

— Фамилия?

 

— Трусов.

 

Как-как?

 

— Трусов.

 

— Д-да... — протянули работники военкомата.

 

Попал боец в роту.

 

Как фамилия?

 

— Рядовой Трусов.

 

— Как-как?

 

— Рядовой Трусов.

 

— Д-да... — протянул командир.

 

Много бед от фамилии принял солдат. Кругом шутки да прибаутки:

 

Видать, твой предок в героях не был.

 

— В обоз при такой фамилии!

 

Привезут полевую почту. Соберутся солдаты в круг. Идёт раздача прибывших писем. Называют фамилии:

 

— Козлов! Сизов! Смирнов!

 

Всё нормально. Подходят солдаты, берут свои письма.

 

Выкрикнут:

 

Трусов!

 

Смеются кругом солдаты.

 

Не вяжется с военным временем как-то фамилия. Горе солдату с этой фамилией.

 

В составе своей 149-й отдельной стрелковой бригады рядовой Трусов прибыл под Сталинград. Переправили бойцов через Волгу на правый берег. Вступила бригада в бой.

 

— Ну, Трусов, посмотрим, какой из тебя солдат, — сказал командир отделения.

 

Не хочется Трусову оскандалиться. Старается. Идут солдаты в атаку. Вдруг слева застрочил вражеский пулемёт. Развернулся Трусов. Из автомата дал очередь. Замолчал неприятельский пулемёт.

 

— Молодец! — похвалил бойца командир отделения.

 

Пробежали солдаты ещё несколько шагов. Снова бьёт пулемёт.

 

Теперь уже справа. Повернулся Трусов. Подобрался к пулемётчику. Бросил гранату. И этот фашист утих.

 

— Герой! — сказал командир отделения.

 

Залегли солдаты. Ведут перестрелку с фашистами. Кончился бой. Подсчитали солдаты убитых врагов. Двадцать человек оказалось у того места, откуда вёл огонь рядовой Трусов.

 

— О-о! — вырвалось у командира отделения. — Ну, брат, злая твоя фамилия. Злая!

 

Улыбнулся Трусов. За смелость и решительность в бою рядовой Трусов был награждён медалью. Висит на груди у героя медаль «За отвагу». Кто ни встретит — глаза на награду скосит. Первый к солдату теперь вопрос:

 

— За что награждён, герой?

 

Никто не переспросит теперь фамилию. Не хихикнет теперь никто. С ехидством словцо не бросит.

 

Ясно отныне бойцу: не в фамилии честь солдатская — дела человека красят.